На территорию монастыря можно пройти под двумя надвратными церквами: Сретенской — с севера и Сергиевской — с юга. Отсюда, от Сергиевской церкви, хорошо просматриваются почти все сооружения монастыря. Их немного, но они замечательны своей древностью, красотой пропорций и внешних форм, изяществом декоративной обработки фасадов, что придает, в общем, неповторимый облик всему ансамблю.
Однако монастырь стал таким не сразу Начинался он, как и многие древнерусские обители, с деревянной кельи и небольшой деревянной церкви во имя Бориса и Глеба. И произошло это шесть с половиной столетий тому назад. В то время, в середине XIV века, Московская Русь напрягала свои силы в титанической подготовке к предстоящей решительной схватке с Золотой Ордой. Почти полтора столетия тяжелым бременем висело над Русью иго татарщины, истощая ее людские и материальные ресурсы. Наконец, при преемниках Ивана Калиты, в десятилетия, когда Москва могла уже откупиться от татар или с помощью дипломатии обеспечить своему народу относительно спокойную жизнь, выросло поколение людей, в сердцах которых уже не было того страха перед завоевателями, что сопутствовал жизни нескольких поколений их предшественников. Народ готов был постоять за свою свободу. Москва исподволь, с железной последовательностью стала объединять разрозненные мелкие княжества, расширять свои владения, в том числе и за счет колонизации новых земель. Проводниками этой политики стали монастыри, возникавшие в глухих, малодоступных для ордынцев северных лесах. Монастырская колонизация сопровождалась крестьянской, что повлияло на резкое увеличение производительных сил княжества. Новые места влекли крестьян свободой, удаленностью от мест постоянных татарских набегов и лютой неволи, отсутствием, на первых порах, крепостнического гнета. Монастыри были опорными хозяйственными и военными пунктами не только церкви, но и государства, в них оно ковало духовное и материальное оружие для предстоящей борьбы. Между 1340 и 1440 годами, таким образом, к северо-востоку от Москвы возникло более 150 монастырей и среди них — Борисоглебский «что на Устье», как он именовался встарь.

Сведения об основании монастыря скупы. Письменные источники свидетельствуют, что во времена Дмитрия Донского «из области великого Новаграда» пришел и поселился над рекой Устье пустынножитель Федор, срубил себе келью, а через три года к нему присоединился его брат Павел. В 1363 году по церковным и политическим делам (возможно, как отмечалось в старых описаниях монастыря, «для водворения мира между ростовскими князьями») в Ростов прибыл Сергий Радонежский — известный церковный и политический деятель XIV века, основатель Троице-Сергиевой Лавры. Лучше многих других осознав необходимость единения сил для борьбы с завоевателями, Сергий неоднократно выполнял дипломатические миссии с целью подчинения русских княжеств единому центру — Москве (известны его поездки в Нижний Новгород и Рязань), он же всемерно содействовал основанию монастырей-крепостей на северо-востоке страны.

Узнав о его приезде, Федор и Павел направились в Ростов, надеясь при поддержке Сергия получить согласие ростовского князя Константина Васильев

ича на то, «чтобы им в сей пустыне воздвигнути церковь и монастырь строити». Князь дал разрешение на основание монастыря, а Сергий, самолично прибыв на место, указал, где его строить. Место это было выбрано не случайно. В окружении дремучих лесов, расположенный на возвышенности, защищенный с трех сторон рекой, этот монастырь стал серьезным оборонительным сооружением на дальних подступах к Москве. Здесь пролегал очень важный в стратегическом и торговом отношении путь из Каргополя, из Белоозера к столице русского государства.

К новому монастырю потянулся народ, монахи и «мирская чадь», хлебопашцы и «древодели». В скором времени была возведена церковь, поставлены кельи и срублена деревянная крепость, простоявшая несколько веков. Монастырь-крепость защищал северо-восточные пути к Москве, под его стенами были и отряды татаро-монгол, и войска польско-литовских интервентов в период Смутного времени.

Прошли столетия. Исчезли бесследно архивы монастыря, касающиеся его древнего прошлого: частично погибли в тех житейских бурях, которые проносились над этой обителью, частично рассеяны по другим городам. В памяти народной постепенно стерлись воспоминания о прошлом монастыря, его предания и легенды, идущие из глубины веков. И что помнилось еще в XVIII—XIX веках прочно забыто нынешним поколением. Особенно «преуспел» в этом отношении XX век, когда из сознания людей старательно вытеснялось всяческое представление о культурном и историческом прошлом России, в особенности все, что было связано с церковью, с монастырями. Прервалась связь времен, связь поколений. И сейчас даже из местных жителей мало кто знает историю своего монастыря.

А был Борисоглебский монастырь когда-то знаменит, В его стенах бывали Сергий Радонежский и Иван Грозный, Дмитрий Пожарский и Кузьма Минин! Легендарный Пересвет, первый начавший Мамаево побоище, по преданию, был сначала иноком Борисоглебского монастыря. Все великие Московские князья и цари, начиная с внука Дмитрия Донского Василия II Темного и заканчивая первыми царями из династии Романовых, оказывали монастырю внимание, жалуя его богатейшими земельными и денежными вкладами.

В междоусобной борьбе за великокняжеский стол между потомками Дмитрия Донского в 1433—1434 годах войска звенигородского князя Юрия Дмитриевича дважды занимали Москву, изгоняя с престола Василия II. И дважды изгнанник находил приют в Борисоглебском монастыре. Именно поэтому великий князь Василий Васильевич был особо расположен к этой обители, жаловал ей немало тарханных грамот (на владение землями, которые не облагались государственными налогами), вкладывал деньги и вотчины. Именно от него поступил первый значительный земельный вклад, положивший начало богатствам Борисоглебского монастыря.

Привязанность Василия Темного к Борисоглебскому монастырю была настолько велика, что в 1440 году он крестил здесь своего сына — будущего Ивана III, «государя всеа Руси», который всю свою жизнь также жаловал монастырь вотчинами и деньгами. Наибольшей же степени обогащения за счет царских и боярских вкладов монастырь достиг при внуке Ивана III — Иване Грозном. В борьбе с боярской верхушкой и высшими церковными иерархами Иван IV искал поддержку у монастырей-вотчинников, являвшихся большой идеологической и материальной силой, старался заполучить монахов в свои союзники. Не случайно на протяжении всего царствования Ивана Грозного так часты его долговременные объезды монастырей. Еще совсем юным, в 1545 и 1546 годах, он совершает поездку по многим монастырям, ездил, в том числе, и «к Борису-Глебу на Устию».

В период опричнины Борисоглебский монастырь неизменно пользовался благосклонностью Ивана IV. В числе десяти крупнейших монастырей обитель на Устье получила громадные по тем временам пожалования на помин души скончавшихся жен царя — Анастасии, Марии, Анны, Марфы. На помин души убитого им сына Ивана царь пожертвовал монастырю 800 рублей, а затем пошли десятки царских вкладов за души казненных бывших его соратников: бояр, князей, дьяков, государственных и церковных деятелей.

В 1583 году по монастырям был разослан страшный и скорбный список более 3200 человек «опальных, избиенных, истопленных и соженных с женами, чадами и домочадцами», убитых «ручным сечением», «огненным стрелянием» и на пытке. На поминовение душ в монастыри, в том числе и Борисоглебский, пошло конфискованное имущество казненных.

Не был обойден царским вниманием Борисоглебский монастырь и после Ивана Грозного. Во «Вкладных и кормовых книгах» сохранились записи о вкладах его сына царя Федора и царя Бориса Годунова в 300 рублей на помин души Федора Иоанновича. После Смутного времени монахи Борисоглебского монастыря горько жаловались молодому царю Михаилу Федоровичу Романову на то, что были де у них от прежних царей разные жалованные грамоты, да пропали в ненастные годы. Михаил Федорович своими грамотами подтвердил все прежние льготы и привилегии монастыря и впридачу, вместе с отцом своим патриархом Филаретом, пожаловал монастырю на покрытие храмов 5000 (по другим сведениям — 1500) листов «белого немецкого» железа, да три пуда олова, а на украшение, их — 150 рублей.

Огромные богатства на протяжении веков стекались в монастырь от людей знатных и богатых в виде вкладов на помин души «докуды и монастырь стоит», а также за постриг в монахи. Вклады существовали самые разные: это могли быть деньги, драгоценности, дорогая одежда и утварь, хлеб, лошади, оружие, иконы, книги. Однако самыми дорогими были вклады вотчинами. Постригаясь в монахи, бояре и дворяне жертвовали в монастырь свои села с приписанными к ним деревнями, «со крестьяны» и со всеми принадлежащими им земельными угодьями «куды ходит плуг и топор и коса в век».

К середине XVIII века Борисоглебский монастырь становится, таким образом, одним из богатейших в России. Ему принадлежало 22 тысячи десятин земли в Ростовском, Московском, Белозерском уездах, около семи тысяч крепостных крестьян и 360 сел и деревень с прилегающими к ним полями, покосами, лесными угодьями, реками и озерами, на которых монастырь имел монопольное право рыбной ловли. Ему же принадлежали и слободы, расположенные вокруг монастыря и существовавшие едва ли не со времени его основания.

В 1764 году указом императрицы Екатерины II была проведена секуляризация церковных и монастырских земель, полностью подорвавшая экономическую мощь монастыря. У него в пользу дворянства были отобраны все огромные земельные угодья, на прокорм монашествующей братии было оставлено только 280 десятин земли, да от правительственного казначейства положено жалование — 741 рубль 41 копейка в год. В пользу фаворита императрицы графа Григория Орлова были отобраны и Борисоглебские слободы, перешедшие в дальнейшем в род графов Паниных.

Постепенно накапливая за счет вкладов и обширного своего хозяйства немалые средства, монастырь получил возможность вести дорогостоящее каменное строительство, длившееся на протяжении двух столетий.

Многие знают русскую народную сказку о царевне, которую Кощей превратил в лягушку. Но не многие догадываются, что царевна-лягушка три долгих года провела в ростовских болотах на озере Неро. В музее Вы узнаете, как протекала ее жизнь в течение этого времени.