Сестра Фаины Раневской Изабелла Фельдман жила в Париже. После смерти мужа её материальное положение ухудшилось и она решила переехать к знаменитой сестре в Москву.

Обрадованная, что в её жизни появится первый родной человек, Раневская развила бурную деятельность и добилась разрешения для сестры вернуться в СССР.

Счастливая, она встретила её, обняла, расцеловала и повезла домой. Они подъехали к высотному дому на Котельнической набережной.

— Это мой дом, - с гордостью сообщила Фаина Георгиевна сестре.

Изабелла не удивилась: именно в таком доме должна жить её знаменитая сестра. Только поинтересовалась:
— У тебя здесь апартаменты или целый этаж?

Когда Раневская завела её в свою малогабаритную двухкомнатную квартирку, сестра удивлённо спросила:
— Фаиночка, почему ты живёшь в мастерской а не на вилле?

Находчивая Фаина Георгиевна объяснила:
— Моя вилла ремонтируется.

Но парижскую гостью это не успокоило.

— Почему мастерская такая маленькая? Сколько в ней «жилых» метров?
— Целых двадцать семь, - гордо сообщила Раневская.
— Но это же тесно! - запричитала Изабелла. - Это же нищета!
— Это не нищета! –разозлилась Раневская, – У нас это считается хорошо. Этот дом - элитный. В нём живут самые известные люди: артисты, режиссёры, писатели. Здесь живет сама Уланова!

Фамилия знаменитой Улановой подействовала: вздохнув, Изабелла стала распаковывать свои чемоданы в предоставленной ей комнатушке. Но она так и не смогла понять, почему этот дом называется элитным: внизу кинотеатр и хлебный магазин, ранним утром грузчики выгружали товар, перекрикивались, шумели, устраивали всем жильцам «побудку». А вечерами, в десять, в одиннадцать, в двенадцать оканчивались сеансы и толпы зрителей вываливались из кинозала, громко обсуждая просмотренный фильм -Я живу над «хлебом и зрелищами», - пыталась отшучиваться Фаина Георгиевна, но на сестру это не действовало.

— За что тебя приговорили жить в такой камере?. Ты, наверное, в чём-то провинилась.

В первый же день приезда, несмотря на летнюю жару, Изабелла натянула фильдеперсовые чулки, надела шёлковое пальто, перчатки, шляпку, побрызгала себя «Шанелью», и сообщила сестре:
— Фаиночка, - я иду в мясную лавку, куплю бон-филе и приготовлю ужин.
— Не надо! - в ужасе воскликнула Раневская. В стране царили процветающий дефицит и вечные очереди - она понимала, как это подействует на неподготовленную жительницу Парижа.

— Не надо, я сама куплю.
— Фаиночка, бон-филе надо уметь выбирать, а я это умею, - с гордостью заявила Изабелла и направилась к входной двери. Раневская, как панфиловец на танк, бросилась ей наперерез.
— Я пойду с тобой!
— Один фунт мяса выбирать вдвоём - это нонсенс! - заявила сестра и вышла из квартиры. Раневская сделала последнюю попытку спасти сестру от шока советской действительности:
— Но ты же не знаешь, где наши магазины!

Та обернулась и со снисходительной улыбкой упрекнула:
— Ты думаешь, я не смогу найти мясную лавку?
И скрылась в лифте.

Раневская рухнула в кресло, представляя себе последствия первой встречи иностранки-сестры с развитым советским социализмом. Но говорят же, что Бог помогает юродивым и блаженным: буквально через квартал Изабелла Георгиевна наткнулась на маленький магазинчик, вывеска над которым обещала «Мясные изделия». Она заглянула вовнутрь: у прилавка толпилась и гудела очередь, потный мясник бросал на весы отрубленные им хрящи и жилы, именуя их мясом, а в кассовом окошке толстая кассирша с башней крашенных волос на голове, как собака из будки, периодически облаивала покупателей.

Бочком, бочком Изабелла пробралась к прилавку и обратилась к продавцу:
— Добрый день, месье! Как вы себя чувствуете?

Покупатели поняли, что это цирк, причём, бесплатный, и, как в стоп-кадре, все замерли и затихли. Даже потный мясник не донёс до весов очередную порцию «мясных изделий». А бывшая парижанка продолжала:
- Как вы спите, месье?... Если вас мучает бессонница, попробуйте перед сном принять две столовых ложки коньячка, желательно «Хеннесси»... А как ваши дети, месье? Вы их не наказываете?.. Нельзя наказывать детей - можно потерять духовную связь с ними. Вы со мной согласны, месье?
— Да, - наконец, выдавил из себя оторопевший мясник и в подтверждение кивнул.
— Я и не сомневалась. Вы похожи на моего учителя словесности: у вас на лице проступает интеллект.

Не очень понимая, что именно проступает у него на лице, мясник на всякий случай смахнул с лица пот.

— Месье, - перешла к делу Изабелла Георгиевна, - мне нужно полтора фунта бон-филе. Надеюсь, у вас есть?
— Да, - кивнул месье мясник и нырнул в кладовку. Его долго не было, очевидно, он ловил телёнка, поймал его, зарезал и приготовлял бон-филе. Вернулся уже со взвешенной и завёрнутой в бумагу порцией мяса.
— Спасибо, - поблагодарила Изабелла. И добавила: - Я буду приходить к вам по вторникам и пятницам, в четыре часа дня. Вас это устраивает?
— Да, - в третий раз кивнул мясник.

Расплачиваясь в кассе, Изабелла Георгиевна порадовала толстую кассиршу, указав на её обесцвеченные перекисью волосы, закрученные на голове в тяжёлую башню:

— У вас очень модный цвет волос, мадам, в Париже все женщины тоже красятся в блондинок. Но вам лучше распустить волосы, чтобы кудри лежали на плечах: распущенные волосы, мадам, украсят ваше приветливое лицо.

Польщённая кассирша всунула два указательных пальца себе за обе щеки и стала с силой растягивать их, пытаясь улыбнуться.

Когда, вернувшись домой, Изабелла развернула пакет, Фаина Георгиевна ахнула: такого свежайшего мяса она давно не видела, очевидно, мясник отрезал его из своих личных запасов.

— Бон-филе надо уметь выбирать! - гордо заявила Изабелла.

С тех пор каждый вторник и каждую пятницу она посещала «Мясные изделия». В эти дни, ровно в четыре часа, мясник отпускал кассиршу, закрывал магазин, вешал на дверь табличку «Переучёт», ставил рядом с прилавком большое старинное кресло, купленное в антикварном магазине, усаживал в него свою дорогую гостью, и она часами рассказывала ему о парижской жизни, о Лувре, об Эйфелевой башне, о Елисейских полях... А он, подперев голову ладонью, всё слушал её, слушал, слушал... И на лице его вдруг появлялась неожиданная, наивная, детская улыбка...

На день рождения мне подарили много полезных подарков. Тут тебе и литровая клизма, и странный алкоголь из перебродившего не помню чего - но мне сказали, что его очень любят слоны, которые наедятся вот этого не помню чего, а потом у них происходит слоновий секс (фото подарка прилагается), и коробка с лекарствами, на каждом из которых приклеен ярлычок с надписью типа "Скушай меня, и твои кишочки не будут бурлить". В общем, всё неописуемо прекрасно.

И вот среди прочих подарков была огромная коробка с кофемашиной. Я к ней 4 дня боялась подойти: она внушала мне какой-то иррациональный страх, как любое непонятное, но пользоваться-то подарком надо!

Собрали, включили, настроили. Сказали: Всё готово, пользуйся.
И дали мне инструкцию толщиной с Войну и Мир. Я её прочитала и пошла знакомиться с этим роботом Вертером. Это случилось два дня тому назад.
До сих пор этот робот не дал мне кофе! Я не знаю почему. Но расскажу что было.

Начать с того, что он всё время разговаривает. Ну, то есть пишет мне сообщения на дисплее. И ему всё не нравится. И в первую очередь я сама. Я тыкаю пальцем в нужную кнопку, он мне пишет: "Ждите". Я жду. Проходят минуты. Я жду. Я жду, как Эдуард Асадов! "Я могу тебя очень ждать, долго-долго и верно-верно...". Я жду, а Вертер бурлит кишочками. Побурлил, и пишет: "Выберите свой кофе". Выбираю "Сверхкрепкий вкус, 2 чашки". Снова пишет "Ждите" и бурлит кишочками. Я жду. "...и ночами могу не спать. Год, и два, и всю жизнь наверно".

Побурлил и пишет: "Рекомендую уменьшить количество кофе!"
Я ему вежливо говорю: Спасибо за заботу, малыш, но я хочу именно столько кофе! Дай же мне его, дай!"
Вертер побурлил ещё немного и написал: "Слишком мелкий помол. Отрегулируйте кофемолку".
Вот знать бы ещё, где там что регулировать надо. Достаю кофейную Войну и Мир, и на 876 странице нахожу пункт "Регулировка кофемолки". Отрегулировала. Жму кнопку. Вертер пишет: "Залейте воду!"

Господи. Ладно. Залила. И заметь, я даже не спрашиваю, куда ты дел всю предыдущую воду. Я тебя уже даже спрашивать боюсь о чём-то. Но раз ты всю её выпил - то наверное был с похмелища. Залила ещё воды. Опять прошу кофе. Прошу прям уже голосом!!!! Вертер думает, а потом пишет: "Ополосните чашку!"

Тут у меня сдали нервы. И я заорала: А чашка-то моя чем тебе не нравится, гадина???? Я её мыла!!! Губкой! С Фейри! Со всех сторон! Она чистая, мамой клянусь! Дай мне кофе, пожалуйста!!!!!
"Ополосните чашку!"

Блять. Пошла мыть чашку. Заодно разделась и помылась сама. Вся целиком. Потому что подозревала, что сейчас меня всё равно заставят это сделать. Надела чистые трусы. Ещё раз помыла чашку. Потом догадалась, что "Ополосните чашку" - это, вероятно, какая-то функция в машине, и надо её найти.

Достала Войну и Мир. На 458 странице обнаружила функцию ополаскивания чашки. Нажала. Вертер побурлил и выдал мне порцию кипятка в трижды помытую чашку. И снова "Выберите свой кофе".

Не стала его нервировать, выбрала "Капуччино". Там одна большая кнопка с аналогичной надписью. И ничего выбирать не надо, и предъявлять справку от кардиолога. Нажимаю на кнопку. Пишет "Много пены, мало кофе, много кофе - мало пены". Я зарыдала: Да мне хоть с пеной, хоть даже с монтажной, хоть без пены вообще, но налей мне, пожалуйста, хоть что-нибудь, лишенец!!!!!
Вертер побурлил и написал: "Ополосните чашку!"

Скотина. Я и чашку пять раз ополоснула, и сама помылась, и трусы у меня чистые, новые и с биркой: приберегала для особого случая и ночи страсти и любви, но ты, сука, не оставил мне выбора! Что тебе ещё надо, дрянь???
Вертер побурлил, написал: "Выключение", и погас.

Стою посреди кухни в одних трусах, со стерильной чашкой и нервным тиком. Кипячу воду в чайнике. Буду пить чай. Если только чайник мне это разрешит.

Я просыпаюсь в шесть утра. Обычно. А вот вчера проснулся в половине пятого, даже сам удивился. Сон у меня, ввиду чистой совести, крепкий, как Абсент, а тут такая, прямо скажем, странная неожиданность. Полежал, прислушался к ощущениям, что бы понять причину столь необычной ситуации. О! Вот и она.

В дверь спальни ломилось что то дикое и огромное, слышались крики Бивера и Кота. Бивер, который Йорк, ввиду своей судорожной дрыщеватости, покрикивала тоненьким писком и, судя по звуку, билась в истерике головой о дверной косяк. Кот же кричал по-мужски, матами. Очень явственно слышалось, «быр-быр-быр» (неразборчиво) и потом отчетливое «Мляаааа!!!». Пару секунд тишина и потом опять — бырбырбыр и мля.

Я насторожился. Обычно в это время вся звероферма еще спит, а тут такая активность. С чего бы?

Пока я размышлял о нарушении утреннего порядка, звуковое сопровождение несколько изменилось. Попискивание Дрыщика удалилось в сторону ее лежанки, а Котэ давал джазу строя свою импровизацию так: — «Шур-шур-шур» (чем то), затем – «Мляааа!!!» и опять удаляющееся «Шур-шур-шур». Вот под это «мля» и «шур-шур», я уснул. Проснулся, как и положено, в шесть. Из-за двери доносились знакомые шур-шуры и мяв-мявы. Пакет он там, что ли дербанит, судя по звукам?

Выхожу из спальни, а там – чисто трагедия!

…Накануне, мой мелкий чистил на себе штаны от ворса посредством липкого, икеевского ролика. Кто не знает, это такой ролик на ручке с наклеенными на бобину липкими бумажками. Когда бумажка теряет свои липучие свойства, отклеиваешь ее с бобины, а под ней новая липучка. То есть пользуешься так – держишь за ручку, катаешь по одежде и вся ворса остается на липучке. Кстати, вполне действенная штука.

Так, мой мелкий, как это водится, подошел к вопросу нестандартно, а именно, сразу отрывал липкие бумажки с бобины и как бы промокал ими ворсистые части одежды. Использованные бумажки складывал на гладильную доску. Складывал, складывал, а выкинуть забыл.

… На город опустилась темная ночь, все люди разбрелись по своим комнатам и только Котэ, не тая торжествующую ухмылку, крался в кромешной темноте к гладильной доске. При дневном свете люди как то неодобрительно относились к тому, что Кот спит на гладилке, а вот ночью, совсем другое дело! Именно поэтому Кот злорадно усмехнувшись, мягко оттолкнулся от пола и мохнатой ракетой взмыл в темноту кладовки по направлению к гладильной доске. Но чу! Почему то приземление на доску прошло не так тихо, как планировал Котэ. Что то зашуршало под лапами, сначала под передними, а когда Кот попытался развернуться, что бы посмотреть на источник звука, то и под задними. Кот затаил дыхание и тихонечко попытался отойти на край доски. «Шур-шур-шур» — раздалось из-под ног. Кот присел и попробовал переместиться к противоположному краю. «Шур-шур-шур» раздалось снизу. Кот поочередно поднял каждую лапу и потряс ими. До ушей донесся знакомый и издевательский «шур-шур-шур».

И Кот запаниковал.

Сиганув с доски, Котэ понесся в зал, про себя отмечая некоторую нестабильность движений, а когда врезался головой в диван, то отметил и подозрительно длинный тормозной путь. Что то здесь не так! – начал подозревать Кот. Он осторожно пошевелил ногой и опять услышал знакомый «Шур-шур-шур». Ситуация была непонятная, а оттого пугающая. Все люди спали и Кот впервые пожалел, что ночью в зале никого нет. А еще, как назло, захотелось писать. Раскорячившись как беременный танк, Кот под дикое шуршание добрел до лотка и с ужасом понял, что вот это злобное «шур-шур-шур» не дает ему принять в лотке привычную позу. А в непривычной, Кот не умел.

И Кот закричал.

Наплевав на свою гордость, статус и королевские кровя, Кот принялся барабанить в дверь спальни, призывая людей избавить его от непонятного. Рядом, наблюдая истерику Кота, впадала в свою, личную истерику Бивер-Йорк-Пулька-Дрыщ.

… Когда я вышел утром из спальни, то перед глазами предстал офигевший от удачной ночи, Котэ, ковыляющий враскорячку на этих белых снегоступах по коридору и нервно моргая под каждое «Шур-шур-шур».

Когда липкие бумажки были отклеены от его пяток, Котэ стремительно кинулся к лотку и блаженно улыбаясь, застыл в нем меховым изваянием.
Понедельник начался…