Кто-то притащил это словечко на Центральную подстанцию, и оно стало прозвищем одной врачихи, много лет проработавшей на "Скорой".

Более осторожного человека трудно было представить. Каждое её слово, движение, выражение лица, не говоря уже о серьезных действиях , было тысячу раз обдумано и выверено до мелочей. Все было продумано на сто шагов вперед, обеспечено и подстраховано. Тем не менее, именно для неё судьба припасала самые невероятные и самые неприятные сюрпризы.

Законное место врача в РАФике - рядом с водителем. Удобное, располагающее к неге и блаженному отдохновению кресло. Приемник, из которого можно было извлечь приятные звуки и жизненно важную информацию о севе яровых, рация опять-таки...

Работа на "Скорой" действительно опасна. Одна из опасностей - ДТП.

Как-то на скользкой дороге водитель не вписался в поворот, машину занесло и она плотно впечаталась в дерево на обочине. Аккурат той дверью, за которой мирно дремала Клавдия Сергеевна.

Когда сломаные ребра срослись, она вернулась на родную подстанцию. Продолжала ездить на вызовы, но сидела уже в салоне, на месте медсестры, наслаждаясь безопасностью и своей предусмотрительностью.

Судьба, меж тем, не дремала. Она преподнесла славной женщине праздничный подарок.

В новогоднюю ночь, в густейший снегопад водитель, пересекая трамвайные пути, не разглядел приближающийся вагон, который слегка боднул РАФик точно по середине левого борта. Клавдия Сергеевна эффектно катапультировалась через свою дверь и приземлилась метрах в пятнадцати от места аварии. На ее счастье, там оказался роскошный сугроб. Поэтому она отделалась вывихом плеча и переломом надколенника.

Вернувшись на работу, доблестная врачевательница стала ездить лежа. На носилках. А когда на них лежал больной, она устраивалась на третьем, откидном сиденье.

Но судьба не пожелала расстаться с любимой игрушкой.

Как-то "Скорая" остановилась у какой-то забегаловки. Сестра и водитель вышли прикупить чего-нибудь на ужин, оставив докторшу дремать в машине. На которую в лобовую атаку пошел потерявший управление грузовичок УАЗик.
Выброшенная через заднюю дверь, Клавдия Сергеевна на своих носилках, как на салазках, понеслась по Петровскому спуску к Чернавскому мосту. Кто бывал в Воронеже, может себе представить этот "бобслей"! Необычное траспортное средство затормозилось точно на траверзе городской травматологии - Второй Городской больницы.

Такая вот она, кисмэт....

В любой приличной организации есть люди, на которых всё заканчивается - бумага в пачке, скрепки в степлере, мелочь в кассе, порошок в принтере, котлеты в столовой. Никого найти и ни до кого дозвониться они не могут - для них всегда "занято" и "нет на месте". Такой сотрудник, непосредственно как работник, зачастую реально заслуживает пожизненный эцих с гвоздями в подвале ближайшей биржи труда.
Но как человека уволить его практически невозможно. Он, гад, добрый и беззащитный, как ребёнок на празднике. Чтобы причинить ему боль, надо быть сволочью, способной выкинуть на мороз котёнка, зовущего маму.
Скажу больше, такие люди вообще ни в чем не виноваты. Просто они из такой породы - несчастливцев.

Когда я служил редактором одной изысканно-жёлтой газеты, у нас трудилась весьма примечательная журналистка - девушка яркая, талантливая и эрудированная. А посему материлась она так жёстко и образно, что даже лужёные редакционные водилы просили оградить их от сквернодевы, ссылаясь на гистонесовместимость своей внутренней эстетики и её словесного канибализма.

Девушку звали Инка. Каждое утро её нежный голос-колокольчик звенел по редакции тревожным хрусталём: "Плядь! Кто-нибудь даст интеллигентной девушке прикурить, или все будут из себя жопу глухаря строить?!"
Уличённые в дурном воспитании охранники виновато давали Инке прикурить и она затихала. Лишь иногда где-нибудь в уголке отзвякивал её непристойный динь-дилинь.

Однако, инкиной фишкой была вовсе не её врожденная интеллигентность и убойная словесность. Инка была королевой несчастий. Беды с ней приключались каждый день. Когда она садилась в трамвай, обязательно какая-нибудь недотарабаненная смолоду старуха с уключинами вместо вёсел и рожей глупой белки делала ей своей сумищей стрелку на последних колготках, за которые Инка отдала все деньги.
Когда Инка ловила такси, то чурка-водитель, сучья ебдрись, завозил её в гаражи и предлагал фактурное изнасилование. А когда она ему спокойно объясняла, какое он родовое и анатомическое говно, чурка выпучивал глаза и с криком "ААААА!!!" засасывал Инку в нос так, что тот потом две недели свисал с Инки набухшей лиловой фигой.

Инку грабили немые подростки, Инку бил цирковой медведь и кусала детская лошадь, инкины документы бесследно терялись в самых ответственных инстанциях. Однажды на неё свалился маляр, беливший стену дома и Инка подала на него в суд. Суд постановил выплатить маляру страховку, а Инку оштрафовал за матершину в общественном месте и предложил покинуть зал заседания за неуважение к суду.
Инка не роптала. Каждый день, приходя в редакцию, она смиренно докладывала коллегам о своей очередной беде. Работать Инке было совершенно некогда. Да и требовать от неё статей при таком непролазном образе жизни было бы тоже свинством.

Однажды я даже издал приказ: тот, кто сообщит о дне, проведённом Инкой без несчастья - получит 100 рублей. А тот, кто расскажет о счастливом инкином дне будет награждён пятью сотнями. Несмотря на то, что по тем временам это были в целом пристойные деньги, как первая, так и вторая премии остались не врученными - Инка жила полной грудью.

Как-то раз мера инкиных страданий переполнила все имеющиеся в редакции чашки и мы решили дать ей хоть немного счастья. Пусть даже за счет редакции. Когда я сообщил Инке, что она бесплатно едет на две недели в Италию, в знак благодарности Инка выругалась и заплакала. От этого у неё потекла тушь и весь оставшийся день Инка материла неудачную косметику так, что охранник на своём плейере сломал клавишу громкости.

Когда Инка вернулась из Италии, естественно, мы поинтересовались: "Ну и как?" Инка нас прочувствованно поблагодарила и сообщила, что Италия - офуительная. И она была в ней счастлива целых три дня.
"Стоп-машина" - удивились мы. - "Тебя же туда на две недели отправляли, ты где шлялась?"
"А-ааа" - беззаботно сказала Инка - "Остальное время я в больнице провалялась. Она, кстати, тоже офуительная".

В общем, выяснилось, что счастливая целых три дня Инка на четвёртый день пришла на пляж выкупаться. Но только она зашла в море, Инку сразу укусила какая-то очень редкая и ядовитая рыба. Как сказали спасатели, последний раз такая рыба заплывала на итальянские пляжи лет 15 назад. Но Инку такое везение ничуть не обрадовало - от контакта с рыбой-сволочью она вся распухла и окрасилась.
Пока ждали "Скорую", Инку прикопали в песок, откуда она смиренно стонала и любовалась дивным итальянским небом.
Всё оставшееся время она пролежала под капельницами в больнице. Ничего не поделаешь, такой человек...

Пыс. Пыс. Недавно узнал, что в той самой больнице Инка познакомилась с замечательным человеком-врачом. Они долгое время встречались и ездили друг к другу в гости, а недавно вот поженились. Говорят, они счастливы.
Моя совесть чиста - могу теперь забрать и 100 и 500 рублей.