Культ неприличности
На Украине погибли российские телевизионщики. Их памяти посвящён концерт 3 июля, в клубе бардов «Гнездо глухаря». Журналисты будут петь и читать стихи. Весь сбор — семьям погибших. Позвали и меня, я сразу согласился.
А потом увидел список участников, позвонил директору клуба и отказался; попросил из списка меня удалить. (На число проданных билетов это не повлияет. Сумма, которую получат осиротевшие семьи, не убавится.)
На афише среди разных журналистов оказался зампред Госдумы, замсекретаря генсовета «Единой России» Сергей Железняк (оценку личности оставлю при себе). Его законодательная и всякая другая деятельность широко известны. Быть рядом с ним в одном клубе, участвовать с ним в одном концерте, на мой взгляд, невозможно. (Для полного счастья на афише не хватало разве что Митрофанова с Мизулиной и Жириновским.)

«Гнездо глухаря» — это клуб. Принцип клуба (любого) прост — для своих, посторонним вход запрещён. Клуб не бордель и не кабак, куда входит любой, у кого есть деньги. Клуб для того и придуман, чтобы человек был гарантирован от неприемлемых встреч, защищён от тех, кто вызывает неприязнь, тем более физическое отвращение.
«Гнездо глухаря» — клуб бардов. Там поют Городницкий, Долина, Ким, Никитины, Шаов… И Железняк? Многие считают, что иметь с ним дело просто неприлично. Он относится к нам, вероятно, ещё хуже. Наши чувства взаимны. И в одном клубе нам делать нечего.

Гибель журналистов на Украине ничего тут не меняет. Вечер памяти в клубе не похороны. Это на кладбище может прийти любой. И Железняк, и Жириновский выступали несколько дней назад с речами на панихиде, говорили что-то правильное, пламенное… Уж не знаю, с каким чувством слушала их осиротевшая семья спецкора ВГТРК Корнелюка. Но у многих (и у меня) было тяжёлое чувство: эти и тут делают себе пиар, зарабатывают политический капитал на чужой крови…

* * *
Моральных претензий к упомянутым «политикам» быть не может. Разумный вопрос может быть обращён только к приглашающим: зачем зовёте? А если зовёте, то объясните, почему.

Жириновский (далее Ж) давно стал своим на ТВ. Он так часто выступает у Соловьёва, у Мамонтова и т.п., что термин «гость» к нему не подходит. Он там хозяин, народ привык. Но с некоторых пор его голос всё чаще звучит на «Эхе Москвы».
Сперва там появилась странная реклама: всем знакомый (на мой взгляд, отвратительный) голос Ж кричал: «Узнай правду здесь! Слушай ЛДПР на «Эхе Москвы»!» или: «Делай историю своей страны! Слушай ЛДПР на «Эхе Москвы»!»

Любопытно, многих ли людей возбудила эта реклама настолько, что они стали членами ЛДПР? Среди слушателей «Эха» их вряд ли много. Но, может быть, в том и цель: поменять состав слушателей, отвратить прежних, привлечь других.
Однако реклама — это бизнес, деньги. Новости и передачи — дело другое.

18 апреля, в Страстную пятницу, в канун Пасхи, Ж в Государственной думе поносил журналисток, нецензурно выражался, приказывал своим охранникам насиловать девушек, и не просто так, а под его вопли: «Христос воскресе! Воистину воскресе!».

ЖИРИНОВСКИЙ (журналисткам). Все вы кровожадные! Бешенство матки у вас у всех! Бешенство матки — нету любовника, нету мужа, ничего нету! (Запрещённое слово.) Зверь между ног сидит! (Обращается к охраннику.) Где там эти твои придурки, сюда зови. (Охранник со значком депутата Думы зовёт других охранников на помощь. Появляются еще двое. Жириновский командует охранникам.) Сюда иди! Давай: я произнесу, а ты подбегаешь и начинаешь её (журналистку) жёстко насиловать. Христос воскресе! Воистину воскресе! Христос воскресе! Воистину воскресе!

Призыв насиловать под крики «Христос воскрес! Воистину воскрес!» — это настоящее кощунство. Публичное и запредельное. Ж совершил действия гораздо более опасные, чем пусси райт. А он не девочка-дурочка, он законодатель России; с него спрос и больше, и строже.

По оценке юристов, действия Ж — это «подстрекательство к совершению тяжкого преступления с отягчающими обстоятельствами», вдобавок «хулиганство», вдобавок «оскорбление чувств верующих», вдобавок употребление мата.

Казалось, Следственный комитет должен возбудить уголовное дело, обратиться в Думу за снятием неприкосновенности с Ж. Преступление было публичным, подстрекательство к насилию — открытое и недвусмысленное, беременная журналистка попала в больницу… Но государство не решилось сделать даже лёгкий шлепок по Ж. Никто не допросил ни Ж, ни его сообщников: что такое «жёстко насиловать»? Они ведь не спросили босса, что это значит? чем отличается «просто насиловать» от «насиловать в жёсткой форме». Пошли исполнять. Не впервой?

А общество? Члены Совета по правам человека при президенте России требовали уголовного расследования. Многие известные журналисты говорили, что после этого не только приглашать Ж в эфир, но и имя его произносить неприлично.

…В один из дней первый сюжет в выпуске новостей «Эха» был о похоронах актрисы Татьяны Самойловой («Летят журавли»). Корреспондент сказал: «Проводить в последний путь пришли поклонники таланта, коллеги, ряд политиков, Жириновский». Из всех поклонников и политиков в эфире прозвучала только фамилия Ж. Случайность? Радовались ли родные, были ли польщены? Не перевернулась ли в гробу знаменитая артистка?

Ещё пример. Ровно через два месяца после воплей про бешенство матки у всех журналисток Ж был приглашён на передачу «В круге света» — авторскую передачу Светланы Сорокиной. Увидев анонс, я мысленно взмолился: Света, «заболей»! Потом узнал, что она действительно не пришла. Вот фрагмент программы:

КОБАЛАДЗЕ. Сорокина отказалась с вами встречаться.

ЖИРИНОВСКИЙ. Очень хорошо.

КОБАЛАДЗЕ. И вообще объявлен вам тут некоторой частью журналистов бойкот. Очень на вас обижены.

ЖИРИНОВСКИЙ. Мне наплевать на тех, кто на меня обижается. Пусть сто раз обижаются. Я их знать не знаю и никогда с ними не общался, и общаться не буду. …Я давал интервью, и была Пасха, и я попросил своих помощников: ребята, похристосуйтесь, вот Христос воскресе, воистину воскресе. Потому что 15 февраля день святого Валентина (скандал был 18 апреля, а этому — что Пасха, что Валентинов день — какая разница? — А.М.), и вот давайте, молодежь, поцелуйтесь, и потом сделал замечание, что не так целовались.

КОБАЛАДЗЕ. Не совсем всё так было. Или совсем не так.

ЖИРИНОВСКИЙ. Я смотрю, стоит стайка девушек. Ну давайте с кем-нибудь там поцелуйтесь. А там, оказалось, журналисты стояли, девушки. А одна, оказывается, была беременная. Но с ней мы вообще разговора никакого не вели. Разговор шел с другой, рядом которая стояла.

…Есть люди, с которыми говорить бессмысленно. Брать интервью у человека, который всегда лжёт, — всё равно что играть с напёрсточником, который всегда жульничает. А схватишь за руку — немедленно окажутся рядом сообщники, и милиция не поможет, потому что в доле…

* * *
…Регулярная воскресная вечерняя программа «Ганапольское». Прежде она начиналась с оскорбительных криков Ж: «Подлец Ганапольский!» Но с некоторых пор ежедневные анонсы этой программы и начало её — это комплименты. Вот что повторяется и повторяется в эфире:

ВЕДУЩИЙ. Матвей Ганапольский!

ЖИРИНОВСКИЙ. Лицо России!

ВЕДУЩИЙ. Евгений Киселёв и Алексей Соломин!

ЖИРИНОВСКИЙ. Замечательные ведущие! Люди ждут прямого эфира. Зная, что вы ничего не исказили, они вам верят, они вас любят! Это будет конфетка!

Не могу понять, как можно выходить в эфир после комплиментов Ж. Никто и ни за какие деньги не заставил бы меня согласиться, чтобы каждая моя заметка начиналась бы с его похвал. Если бы он назвал мою статью конфеткой, мне бы казалось, что текст вымазали дерьмом.

Готов поверить, что в «Ганапольском» всё это добровольно и бескорыстно. Но тогда придётся допустить, что это такой юмор, такая ирония, такой остроумный способ привлечь слушателей. (Каких слушателей — другой вопрос.)

Остроумно? Допустим. Но если бы Ж орал «насилуй её в жёсткой форме», указывая на журналистку «Эха», — был бы он потом в заставке воскресной передачи?

Ответа не знаю. Допускаю, что был бы. А иначе надо допустить, что на чужую беременную журналистку орать можно (и «насилуй», и «бешенство матки»), а на свою — нельзя. Где же солидарность?

* * *

3 июля (в тот же день, когда концерт) будет суд по иску Ж к Минкину и «МК». Ж в который раз требует, чтобы суд защитил его честь и достоинство. Предметы важные, дорогие, не у каждого есть.

Ж хочет получить с нас миллион рублей, а вдобавок мы должны опубликовать некое «опровержение». В иске сказано, что мы будто бы напечатали «не соответствующие действительности, порочащие честь, достоинство и деловую репутацию истца сведения».

Вот какой фрагмент из моей заметки «Государственная дума о деньгах» («МК», 29 октября 2013 года) мы, по мнению Ж, должны опровергнуть:

«Из уголовных дел мы знаем о торговле депутатскими мандатами. Например, два года назад взяли с поличным людей, которые продавали место в Государственной думе за 7,5 миллиона евро. Будем считать, что это потолок.// Покупает мандат бедный бизнесмен, которому нужен почёт; бедный бандит, которому нужна крыша; и обоим нужна неприкосновенность. Это понятно. Но тот, кто продаёт мандаты, — вот настоящий богач. Есть в Думе партия, где реально один говорливый хозяин и покорные бессловесные оловянные солдатики. Если хозяин может продать 10 мест, то это 50 миллионов евро. А если 20?..// Чем больше голосов избирателей, тем больше мест в Думе, тем больше мандатов можно продать. В Чечне Ж. ничего не потерял, а в России приобрёл».

На самом деле в моей заметке такого фрагмента нет. Это надёргано, склеено из трёх кусочков. Для удобства читателей мы обозначили склейки двойными жирными косыми чёрточками.

Давайте разбираться. Первый кусочек — это утверждение. Но в нём Ж не упоминается, да и опровергать там нечего. Торговцы мандатами уже приговорены судом к реальным и длительным срокам лишения свободы. В том числе впервые приговорён действующий депутат.

Второй кусочек — это рассуждения и арифметика. За арифметику и мысли судить нельзя. Кроме того, и тут Ж не упомянут. А если он решил узнать себя в «говорливом хозяине», то это его домыслы; и напоминать пословицу, на ком шапка горит, мы не станем.

В третьем кусочке он упомянут, но речь идёт о том, что Ж приобрёл голоса простодушных избирателей призывами отгородить Северный Кавказ от России колючей проволокой и штрафовать чеченцев за рождение третьего ребёнка.

Вот и всё. Но ведь это его призывы, как мы можем их опровергать?

Ж пытается представить дело так, будто мы его обвинили в торговле депутатскими мандатами и тем то ли задели, то ли уничтожили его честь и достоинство.

Это несправедливо. Про торговлю он рассказал сам на знаменитой своей пресс-конференции. Там он поносил своего многолетнего соратника Митрофанова (который сейчас лишён депутатской неприкосновенности по запросу следствия в деле о вымогательстве). Вот фрагмент пресс-конференции Ж:

ЖИРИНОВСКИЙ. Главная причина — чисто коммерческая. Он [Митрофанов] обещал оказать материальную поддержку. И 27 ноября в моем кабинете пишет мне расписку: «Председателю ЛДПР Жириновскому. Я, Митрофанов Алексей Валентинович, обязуюсь оказать материальную помощь ЛДПР до 1 мая 2004 года. В размере 2 миллионов евро. 27 ноября 2003 года». Я его включил в список. Идет время, он не отдает. А зачем? Ведь семья, жена. Скажут: зачем, это же огромные деньги! Почти три миллиона долларов. Это же капитал на всю жизнь, он может на депозите держать.

ВОПРОС. То есть Митрофанов вас обманул?

ЖИРИНОВСКИЙ. Обманул. Это мошенничество. Чтоб вы не думали, вот его расписка. (Расписка опубликована нами в статье «Колоноскопы отечества», «МК», 3 апреля 2013 года. — А.М.)

ВОПРОС. Это практически сенсация.

ЖИРИНОВСКИЙ. Какая сенсация? Я об этом говорил с самого начала. Он должен 2 миллиона евро, и он это знает. Надо как-то себя оправдать. Не скажешь ведь: я предатель, я мошенник, я должен ЛДПР, не хочу отдавать... А работа в Думе? Все его законы мы отзывали. Они все были связаны с мафией, которая на этом хотела заработать. Вот, например, он пытается ограничить деятельность адвокатов и ждет, что они соберут денежки и принесут ему. Тогда он снимет закон с повестки дня. Все его законы связаны только с тем, чтобы напугать кого-то, бизнесменов в основном.

ВОПРОС. Вы отдаете себе отчет, что он может подать на вас в суд?

ЖИРИНОВСКИЙ. Не надо меня пугать. Я это сто раз говорил на собрании фракции. Ждет, когда мафия заплатит деньги. Вот казино. Мы предлагаем убрать. Митрофанов говорит: «Давайте подождем, может, по-другому решим проблему». Глядишь, владельцы казино ему заплатят. То есть я вам раскрываю всю эту подноготную вынужденно. Потому что человек совершил предательский поступок. Был с нами 16 лет (!!!) и свой переход в партию конкурента обыграл так, что вот, мол, наступило время «Справедливой России». Вот эти грязные деньги работают на политическом поле России. Поэтому вся проблема — только деньги. То есть коммерческий вариант. Чисто мошеннический. Не выполнять финансовые обязательства перед ЛДПР и перескочить в список другой партии.

Итак, Ж сам рассказал, как за 2 миллиона евро включил Митрофанова в список. На их языке это называется не «торговля мандатами», а «помощь партии». Нехай будет так. Всё равно спасибо за рассказ; тем более что характеристика Митрофанова теперь подтверждена следствием (вымогательство).

Заметим: 2 миллиона евро — цена 2003 года. Неужели за 10 лет мандаты не подорожали?

…Есть люди, которые готовы общаться с любой ж. Есть люди, которые едят дерьмо (такая болезнь, психическое отклонение).

Вопрос: какой газетной заметкой можно задеть честь и достоинство Ж после того безобразия, которое он устроил в Думе с криками про бешенство матки, после того, что он сам про себя и своего товарища рассказал на пресс-конференции, — вопрос этот предстоит решать суду.

Перед нами, перед всей страной стоит гораздо более важный (чтобы не сказать страшный) вопрос. Даже не стоит, а висит над головой, как топор.

Это старый вопрос о морали — о жизни или смерти общества. Точнее: живое ли оно или дохлое?

Строим какие-то мосты и трамплины? Ну и муравьи строят, и соты пчёл геометрически безупречны. Запускаем ракеты? Ну и Северная Корея запускает их примерно с тем же успехом, а никакого общества там нет, там ещё строже, чем в муравейнике.

Было бы очень удобно, было бы просто прекрасно, если бы власть была аморальна, а общество — высокоморально. Увы.

Вот всем понятный пример. Придумали ЕГЭ — чтобы исключить коррупцию и обман на выпускных и вступительных экзаменах. Обрушили образование ради честности и справедливости.

Но какие могут быть честные экзамены в аморальном обществе? Стали продавать правильные ответы, занижать и завышать оценки… А теперь решено: всюду видеокамеры, которые должны следить за каждым сдающим ЕГЭ.

Эти дорогие видеокамеры всё отснимут, но ничего не поймут. Потом надо будет посадить тысячи, десятки тысяч каких-то честных людей, которые будут просматривать отснятый материал, чтобы разглядеть нечестных.

Так отсутствие морали оборачивается миллиардными расходами. Совесть, которая внутри, не стоит ни копейки, а работает безупречно. Совесть, которую пытаются сделать из видеокамер и бесчисленных охранников, стоит очень дорого, а толку чуть.

Во всех дореволюционных энциклопедиях есть статья «Нравственное помешательство».

«НРАВСТВЕННОЕ ПОМЕШАТЕЛЬСТВО — психическая болезнь, при которой моральныя представления теряютъ свою силу и перестаютъ быть мотивомъ поведения. При нравственномъ помешательстве человекъ становится безразличнымъ къ добру и злу, не утрачивая, однако, способности теоретическаго, формальнаго между ними различения. Неизлечимо». (Энциклопедический словарь Ф.Павленкова. С.-Пб., 1905.)

После революции 1917 года эта статья из энциклопедий исчезла. Вылечились? Или, наоборот, болезнь овладела большинством, а большинство не любит, чтоб его считали больным и тыкали ему в нос такие диагнозы.

Дело не в Ж и ему подобных. Дело в исчезновении приличий. В комментариях к «Евгению Онегину» 40 лет назад Лотман писал, что «современным школьникам да и учителям надо объяснять утраченные со временем понятия». Далее он перечислял утраченное, начиная с понятия чести.

Теперь, спустя 40 лет, утрачено понятие приличий. И это гораздо больше определяет нашу жизнь и политику, чем цены на нефть.
Александр Минкин