Самуил Маршак
Среди сугробов и воронок
В селе, разрушенном дотла,
Стоит, зажмурившись ребёнок –
Последний гражданин села.
Испуганный котёнок белый,
Обломок печки и трубы –
И это всё, что уцелело
От прежней жизни и избы.
Стоит белоголовый Петя
И плачет, как старик без слёз,
Три года прожил он на свете,
А что узнал и перенёс.
При нём избу его спалили,
Угнали маму со двора,
И в наспех вырытой могиле
Лежит убитая сестра.
Не выпускай, боец, винтовки,
Пока не отомстишь врагу
За кровь, пролитую в Поповке,
И за ребёнка на снегу.

Тогда, в далеком сорок пятом,
Такой же солнечной весной
Шли поседевшие ребята –
С победой шли к себе домой.

И белоснежным безмятежьем
Мели деревья и кусты,
Как будто не было ни смерти,
Ни слез, ни горя, ни войны.

Но плакали сады, склоняясь
Ветвями к стоптанной траве,
И пахло порохом от яблонь –
Напоминаньем о войне.

Был май, была весна в разгаре,
И день, и ночь, и снова день…
Цвела по всей земле, пожаря,
Неопалимая сирень.

Стихи читайте – всё поймёте.
Как пуля в тело на излёте
Там, в сорок первом, паренька
На первом крике подкосила.

И вечное его «ура!» –
Как птица в небо – в небо взмыло,
И вечное его «ура!»
Гранитно-бронзово застыло.

Когда пишу я о войне,
То слышу: тысячи мальчишек,
Собравшись, просят: «Дядя, в книжку…
А про меня? А – обо мне?»

Нет, не был я на той войне…
Но пахнут порохом подмышки
У каждой новой моей книжки,
У самой доброй моей книжки –
За тех ребяток, что в земле…

Прошло пять лет,— и залечила раны,
Жестокой нанесенные войной,
Страна моя,
и русские поляны
Опять полны студеной тишиной.

И маяки сквозь мрак приморской ночи,
Путь указуя моряку, горят.
На их огонь, как в дружеские очи,
Далеко с моря моряки глядят.

Где танк гремел — там ныне мирный трактор,
Где выл пожар — благоухает сад,
И по изрытому когда-то тракту
Автомобили легкие летят.

Где елей искалеченные руки
Взывали к мщенью — зеленеет ель,
И там, где сердце ныло от разлуки,—
Там мать поет, качая колыбель.

Ты стала вновь могучей и свободной,
Страна моя!
Но живы навсегда
В сокровищнице памяти народной
Войной испепеленные года.

Для мирной жизни юных поколений,
От Каспия и до полярных льдов,
Как памятники выжженных селений,
Встают громады новых городов.
Май 1950

Всем, вернувшимся с войны
Уже командиром расчерчена карта,
что толку искать, чья вина.
А что за плечами?
Лишь школьная парта,
а дальше лишь кровь да война,
а дальше - орудий орущие звуки,
и кровь отливает от щёк.
А что вспоминать?
Только мамины руки,
а девушки нету ещё.
Ещё ты и в форме по-штатски неловкий,
и мирны ухватки твои.
А что впереди?
Лишь бои, формировки,
раненья и снова бои.
Ещё старшина возмутительно строгий.
Ах, если бы знать наперёд -
куда уведут фронтовые дороги,
кому и когда свой черёд?
По долгу святому, по клятве солдата
пройдешь сквозь разрывы и дым
и, может быть, с внуками вспомнишь когда то
про то, как вернулся живым.