Значение имени Ольга вариант 1
Личность. Ольга — атакующая женщина.
Характер. 98%.
Вибрация. 104 000 колеб./с.
Излучение. 90%.
Цвет имени. Красный.
Основные черты. Воля — активность — работоспособность — интеллект.
Тотемное растение. Груша.
Тотемное животное. Леопард.
Знак. Телец.
Воля. Непреклонная, сдобренная активностью хищника.
Тип. Это борцы с сильным, подчас трудным характером. Не расстаются легко с тем, что держат в руках, было бы неосторожностью вырвать у них добычу, и неудивительно — ведь их тотемом является леопард. Психика. Даже в гневе Ольга не теряет контроля над собой. Есть у этих амазонок какая-то неспокойная сила характера, часто переходящая в фанатизм.
Возбудимость. Сильная, хотя и женского типа. Ольга уравновешенна в дружбе и любви, скрывает свои чувства и привязанности, пока не убедится в бескорыстии других. К неудачам относятся спокойно, выдержкой и терпением преодолевают любые препятствия.
Скорость реакции. Соответствует ситуации. Все оценивают сообразно своим собственным критериям. Не поддаются влиянию, их трудно убедить изменить свои решения, даже если они неправы. Уверенность в себе граничит у них с высокомерием и спесью.
Интуиция. Им не хватает воображения и вдохновения, всегда руководствуются логикой.
Поле деятельности. Работа для них иногда броня, иногда провокация, но всегда — страсть! Ольга не согласна с бытующим мнением, будто женщины играют второстепенную роль в жизни. Врачи, медсестры, политические или общественные деятели, руководители предприятий — все это они! Обладают обостренным чувством ответственности.
Интеллект. Обладают холодным, расчетливым умом. Им недостает человеческого тепла, без которого не существует настоящего интеллекта.
Восприимчивость. Об этих девушках нельзя сказать, что они держатся за материнскую юбку. Очень рано становятся независимыми. Отрицательно относятся к слабости, сентиментальности, бурному выражению чувств.
Здоровье. Обладают огромными запасами здоровья, не поддаются ин усталости, ни болезням. Слабые места — печень и половые органы.
Нравственность. Ольга придерживается строгих норм морали, ничего не прощает и всегда сумеет напомнить вам о давних провинностях.
Сексуальность. Сделали бы все, чтобы даже не слышать об этом. Секс для Ольги — табу, она никому не разрешает вмешиваться в свою интимную жизнь.
Активность. «Атакующая женщина». Что еще можно сказать об этих необыкновенных хищницах-леопардах с острыми зубами?
Общительность. Ольга общительна только тогда, когда это необходимо по работе или вызвано политическими, религиозными или другими причинами.
Заключение. Это женщины-властительницы, стремящиеся превратить окружающих в рабов — будь то родственники, приятели или коллеги по работе… не говоря уж о муже и детях!
Значение имени Ольга вариант 2
Имя Ольга, ранее заимствованное из скандинавских языков, происходит от древнескандинавского Хельга — святая. Женская форма мужского имени Олег.
Серьезная, обидчивая, вдумчивая девочка. Ранимая, может вдруг замкнуться, после какого-то безобидного замечания на глазах появляются слезы.
Вместе с тем Ольга упрямая: даже в тех случаях, когда несомненно виновата, ни за что, «из принципа», не попросит прощения. Одинаково дружна и с мальчиками, и с девочками.
Способна, но учится без особой охоты, в пределах того, что требует школьная программа. Держится в тени, никогда не совершит дерзких поступков, неприятностей, во всяком случае учителям, не доставляет, «возмутитель спокойствия» в классе — не Ольга. Не прочь поболтать с подружками и в то же время «себе на уме».
Взрослая Ольга не лишена честолюбия, но как натура малодеятельная редко добивается больших успехов в жизни. В характере проявляется склонность к самоедству, заметна зависть к более преуспевающим подругам, которую она пытается скрыть, компенсируя ее добрыми благодетельными поступками.
Женственна, она следит за своей внешностью, несмотря на извечную занятость.
Если первая любовь Ольги не заканчивается браком, она долго еще потом не может обрести семейного счастья. Ей мешает в этом привычка сравнивать своих поклонников с первым в ее жизни мужчиной, который для нее — идеал, Иногда в течение многих лет не выходит замуж. Но повезет тому, на ком она все-таки остановит свой выбор. Ольга — верная жена, умеет вкусно приготовить, но хлопотам на кухне предпочтет поход в кино или посещение выставки с мужем и детьми. Почему-то свекровь недолюбливает Ольгу, последнюю это, правда, не особенно волнует. К лидерству в семейных отношениях не стремится, однако легко выходит из себя, когда муж начинает в сугубо женских делах давать ей советы.
У Ольги Зиновьевны, Эдуардовны, Дмитриевны, Николаевны и Александровны отрицательные черты в характере выражены более сильно.
Счастье в браке наиболее вероятно с Анатолием, Виктором, Степаном, Владиславом, Захаром, Семеном, Львом, Русланом. Менее вероятно Ольга получит счастье с Игорем, Николаем, Денисом, Константином.
Значение имени Ольга вариант 3
Ольга — «светлая» (сканд.)
Независимая и упрямая, Ольга всегда озабочена решением каких-то проблем. Властительница в своем окружении — «княгиня». Опасна в гневе, но ее личная преданность достойна всех похвал. Ольге не хватает человеческого тепла, без которого не существует настоящего счастья. Рано становится самостоятельной, независимой. Отрицательно относится к слабости, сентиментальности, восторженному проявлению чувств.
Придерживается строгих норм морали, обычно ничего не прощает и всегда сумеет напомнить вам о давнишних провинностях. Борется со своим трудным характером. Ольга тяжело расстается с тем, что держит в руках. Даже в гневе контролирует себя, но злить Ольгу все-таки не нужно.
Опирается на активных женщин. В дружбе ровна. Не позволяет проявления чувств и привязанностей, пока не убедится в их бескорыстии. К неудачам Оля относится спокойно. Выдержка и терпение позволяют преодолевать ей любые трудности. В экстремальных ситуациях действует быстро и точно. Все оценивает сообразно своим собственным критериям.
Ольга не поддается влиянию, ее трудно убедить изменить решение, даже если она и не права. Ее уверенность в себе граничит с высокомерием, спесью. Работа для Ольги — и броня, и увлечение, и страсть. Она не согласна с бытующим мнением, что женщина играет второстепенную роль в жизни. Ей нравятся профессии, требующие от человека полной отдачи — врача, медсестры, политического деятеля. У Ольги повышенное чувство ответственности, преданности делу. Так как ей часто не хватает воображения и вдохновения, больше руководствуется логикой.
У нее хорошо развит интеллект. Обладает аналитическим умом и огромным запасом энергии и активности. Кажется, Олечка не знает усталости. Ни дня она не проводит в бездействии.
Довольно коммуникабельна. Ольга — очень властная женщина. Все — будь то родственники или друзья, не говоря уж о муже и детях — даже не желая того, подчиняются ее воле. Легкая и непредсказуемая с мужчинами Ольга в юности страдает от любви. В зрелом возрасте секс считает проявлением животного инстинкта. Эту тему никогда не обсуждает. У нее прекрасное здоровье, но при неправильном образе жизни возможны заболевания печени и половых органов.
«Зимняя» Ольга энергична, властна, непреклонна.
«Осенняя» — слишком практична, предприимчива, рачительна. Из нее получится хороший заведующий магазином, директор фирмы, менеджер, референт.
«Летняя» — влюбчива, доверчива, наивна. «Весенняя» — высокомерна, амбициозна, экзальтированна. Может работать педагогом, парикмахером, а также в сфере обслуживания.
У «зимней» и «осенней» Ольги имя сочетается с отчествами: Викторовна, Михайловна, Андреевна, Петровна, Алексеевна, Глебовна, Владимировна, Павловна, Григорьевна. У «летней» и «весенней» — имя Ольга подходит к отчествам: Ефимовна, Александровна, Святославовна, Гавриловна, Осиповна, Мироновна.
Значение имени Ольга вариант 4
Когда говорится о Софии, то указывается основное нормативное свойство ее ума. В Ольге, напротив, есть способность понимать и еще более чем понимать — усваивать себе в руководство тайную сторону действительности, темную основу бытия.
Это ум — вещий, питающийся непосредственно от корней мира. В то время как ум Анны весь в трещинах, и через них веют дуновения совсем иных миров, с этим нашим миром не соотнесенных, так что Анна наполовину пребывает в тех иных мирах, Ольга, напротив, крепко сделана, и случайное ее не случайно в ней; она глубоко воспринимает мир, но именно этот мир, в его корнях и основаниях; но она совершенно не представляет себе, чтобы был еще какой-либо мир, не соизмеримый с этим. И потому при своей вещей натуре… при какой-то своей большой сплоченности в себе самой она не восприимчива внушениям совсем иного, чем земные, порядка, а когда воспринимает их, то не как импульсы жизни и цветение своих способностей, а как призыв оставить все земное и как зов к полной резиньяции.
Ольга может быть по-своему великолепна, как подземная река, омывающая корни деревьев, и может быть чиста в своей горячности отрешиться от всякого земного волнения. Но не в ее натуре одухотворить и просветить благодатью земную жизнь; это не в ее способностях и не в ее вкусах. Она умеет утверждать стихийную жизнь, давая ей роскошь и сравнительно с другими при тех же обстоятельствах избегая неблагообразия. В ней есть языческая боязнь отвратительного и нездорового, которое удерживает ее в известных границах или, точнее, позволяет сравнительно благовидно обойти эти границы.
Но это происходит от Ольгиной привязанности к красоте жизни, может быть, отчасти из чувства самосохранения, но совсем не перед лицом Истины, которую она боялась бы оскорбить, — не по чувству греха: греха Ольга не боится и, главное, что бы она ни делала, — не знает. Она движется напором своего хотения, который всегда прав или, точнее сказать, никогда не ставит вопроса о правоте.
Чаще всего Ольга фактически и не нарушит норм, но потому, что ей непосредственно претит это, как нечто некрасивое. Но когда захочет, то нарушит, ни на минуту не ставя себе мысль, что можно захотеть нарушить и — не нарушить. Поэтому самый цельный и светлый облик Ольги воспринимается обычно окружающими как нечто радостное, но не относящееся к роду добродетели; но и напротив, вероломство, изменчивость, грубость и нежелание считаться с кем бы то ни было в Ольге нельзя подвергать суду нравственному. Это может быть неприятным, вредным, нетерпимым, с этим нужно бороться, но этим совершенно неправильно возмущаться или негодовать: море искрится блестками или разбивает суда, смотря по условиям, но всегда одно и то же — неподсудное нравственности.
Корнями своими Ольга глубоко уходит в тучный чернозем и крепко стоит на земле. В ней есть много душевного здоровья и уравновешенности, получаемых ею от земли и, несмотря на все нежелание считаться с нравственными нормами, не разрушаемых ею в себе бесповоротно, тоже по крепкому инстинкту земли. Страсти Ольги должны судиться иным судом, чем у многих других: это не столько злые проявления испорченности, сколько сильные движения воли, не знающей удержу, — но не нехотящей знать, а просто незнающей. И потому обидное и больное, что приходится получать от Ольги, скорее всего бывает не от злого умысла причинить боль, а от сокрушения всего на пути: повернула плечом, а косяк вылетел и, может быть, зашиб кого-нибудь, а она в упоении и не дала себе труда вникнуть в происшедшее. Это — здоровость, переходящая в «здоровость».
Ольга по своему душевному масштабу не подходит под мерки большинства, и все черты ее характера крупнее обычного. В этом смысле она, слишком далекая от действительной и тем более искусственной хрупкости, может представляться не женщиной, по крайней мере в современном понимании женственности. Но было бы большой ошибкой толковать ее характер как мужской, и ошибка эта возникает, когда сравнивают ее душевный склад с таковым же мелкомасштабного — мужчины. Но и он, миниатюрный сравнительно с нею, на самом деле не женственен, как и она — не мужественна. В Ольге — душевное строение девы Валькирии, и таковую сопоставлять надо с соответственным мужским типом — витязя. В этой крупности черт Ольги есть, однако, своя соразмерность, как и вообще в этой женщине, — своеобразная цельность. Вот почему уход корнями глубоко в землю, дающий Ольге тайное знание, не разрывает ее личности: она — вещая, но она владеет своим ведением, а не оно вторгается в нее. Слишком крепко сделана, чтобы интуиции бытия жили в ней самостоятельно; она подчиняет их общему стремлению своей личности, а все то, что по силе своей своеобразности подчинено быть не могло бы, инстинктивно отбрасывается ею и до сознания ее не доходит. В то время как сквозь Алексея и особенно Анну проносятся холодные дуновения иных миров, которые в них, в Алексее и в Анне, но не их, Ольга своей организацией достаточно ограждена от таких вторжений: она всасывает потребное ей из почвы и тут же усваивает, делая частью своего душевного тела. Таким образом, вещее знание Оли не склонно превратиться ни в пророчество, прозорливость или внезапный луч, просвещающий юродивого, ни в темное ведовство*, в пифичность и в ясновидение. Ольга может постигать недоведомое другим и живет этим ведением, но она знает то, что хочет знать, и в этом смысле более других способна к вещей мудрости, понимая это слово в чисто человеческом смысле. Однако при способностях в эту сторону она редко дает себе труд воспользоваться этими способностями и обычно оставляет их глохнуть невозделанными. Но как бы ни обходилась она с ними, они не разрывают ее личности. И потому же безумие, близкое к Анне, столь же далеко от Ольги.
По своей цельности Ольга безостаточна и по-своему прямолинейна; не в смысле прямолинейности способа действий, каковой бывает в Ольге очень приспособительный к условиям и потому иногда извилистый, а в смысле самой цели: раз направившись волей к известной цели, она вся без остатка и без оглядки уйдет в достижение этой цели, не щадя ни окружающего и окружающих, ни себя самое, почти до само-жертвоприношения этой цели. Направившись к ней, она ничем не может быть остановлена и поставленное перед нею препятствие, если не разрушит, то обтечет. Такова Ольга по своим очень длинным стихийно языческим корням.
Благодатному преобразованию она, как и следует думать, крепко противится, живя своим, естественным благобытием, правдой недр земли, правдой мощи. Ольга не такова, чтобы свет благодати мог постепенно озарять ее душу, и она закрыта от него, пока не произойдет некоего потрясения и даже сокрушения ее организации. Прикосновение к другому миру происходит в ней разом: вдруг падает стена и виднеются четкие очерки снежных вершин. В это мгновение так же внезапно сознается Ольгой тщета ее прежних замыслов и несоизмеримость всего мира, в котором жила она до сих пор, с миром ей вновь открывшимся.
Оля не хочет теперь воспользоваться собой как материалом для новой стройки душевного тела, и силы ее направляются теперь на самообуздание, на борьбу со своей пышностью. Тут самоотказ есть ее основная черта. Она крепко запирает в себе свою мощь, не проявляясь ничем особенным вовне, и наиболее стремится к скромности и смирению. В это уходит она тоже безостаточно, как ранее — в роскошь жизни. И Ольга достигает своего. Но свойственная всей ее личности — как фигуре, так и душевному облику — осанистость делает ее и скромной, и смиренной, все-таки выделяющейся из ряда прочих и заметной достоинством, несмотря на отсутствие властности и желания господствовать.
* Ведовство — умение колдовскими способами влиять на людей, природу и пр.; Пифия — в Древней Греции — жрица-прорицательница.
Значение имени Ольга вариант 5
Ольга – от др. сканд. святая, великая.
Производные: Ольгуня, Ольгуся, Ольгуха, Ольгуша, Оля, Олюля, Июля, Олюня, Олюся, Люся, Олюха, Олюша, Оляша, Оляня, Олёна, Лена, Леля, Ляля.
Именины: 24 июля.
Пословицы, поговорки, народные приметы.
В Ольгин день загадывают па гром: если он глухой – дождь пойдет тихий, гром гулкий – к ливню.
Характер. Ольга обыкновенно имеет черты лица и фигуру значительную и скорее красивую, но не тонкую; в них дышит сила почти неженская, по крайней мере, по современным понятиям, и это могло бы повлиять на стиль общения, окрасив его мужской грубоватостью, если бы Ольга не была так умна. Но ум у нее – тоже сильный, как говорится «неженский», и в то же время очень гибкий.
Ольга скромна, смиренна, но обладает заметным достоинством, несмотря на отсутствие властности и желания господствовать.
Значение имени Ольга вариант 6
Ольга — святая (древнесканд.)
Именины: 24 июля — святая блаженная княгиня Ольга, в святом крещении Елена.
Знак Зодиака — Рак.
Заветное растение — лютик.
Покровитель имени — сова.
Благоприятное дерево имени — ясень.
Камень-талисман — янтарь.
Планета — Луна.
Цвет — желтый.
Характер. Ольга — серьезная, вдумчивая, но очень ранимая и обидчивая. Она самолюбива, но это проявляется, в основном, в склонности к самоедству и даже зависти. Впрочем этого нечистого чувства она стыдится и пытается скрыть его даже от себя самой, компенсируя очень добрыми поступками. Ольга очень женственна, следит за своей внешностью, необычайно тщательно одевается. Не терпит, когда ей дают советы, а к тем, кто знает что-то хуже ее, относится свысока: в этом проявляется ограниченность ее натуры.
Ольге свойственно лицемерие, она очень любезна с вышестоящими, а с зависимыми от нее людьми частенько держится пренебрежительно.
Она прекрасно готовит, верная жена, однако женщины с именем Ольга традиционно считаются холодными: игры сердца не для них.
Значение имени Ольга вариант 7
Как правило, Ольга ранима, обидчива и упряма. Решительным человеком ее не назовешь, но она цепкая, с сильной волей.
Довольно самолюбива, с завышенными требованиями к окружающим. Многими Ольгиными поступками руководит желание быть не хуже других. Она часто сама расхваливает свои способности, переоценивая свои заслуги.
Влюбчива, романы в Ольгиной жизни занимают большое место. По натуре домоседка, но, чтобы не выглядеть старомодной, Ольга старается вести светскую жизнь. Добившись определенного положения в жизни, успокаивается, предается лени.
Гостеприимна, но хозяйка посредственная, чаше пользуется полуфабрикатами.
Ольга любит детей и может с ними подружиться.
Значение имени Ольга вариант 8
Имена, запомнившиеся историей вместе, никогда не бывают соединенными простой ассоциацией по смежности во времени: они связаны в сознании потому, что глубоко сродни друг другу по своей духовной форме. И если история выдвигает их более или менее совместно, то этим лишь устанавливается основной характер известного времени, который наиболее соответственно может перейти в историческую действительность деятельностью людей с этими именами.
Герою данного времени естественно носить имя, знаменательное для его современности. И вместе с тем должно быть понятным парное появление в истории этих знаменательных имен — мужского и женского, потому что некоторая духовная тема истории, которой надлежит воплотиться в человечестве, должна быть проведена как в мужской природе, так и в женской. Алексей и Анна, Василий и София, Константин и Елена и другие пары не только по типу своему сближаются между собой, но и исторически достигают наиболее ярких своих проявлений совместно, или, во всяком случае, в одном историческом деле или в одной исторической полосе.
Однако из таких пар, типологических и исторических сразу, есть хорошо запомнившееся сочетание Владимир и Ольга. И по коренному значению, и по происхождению, и по историческому месту и, наконец, по физическим и душевным свойствам имя Ольга близко к имени Владимир.
Этимологически Ольга, или первоначально Хельга или Эльга, значит — великая; ясное дело, это значение близко подходит по смыслу к мировладению, связанному с именем Владимир. И то, и другое имя пришли к нам из Скандинавии, и оба, глубоко принятые русским народом и сделавшиеся именами особливо русскими, будучи усвоены русским языком, претерпели звуковую перегласовку, далеко не случайную. Вальдемар во Владимире, конечно, утрачивает свою режущую отчетливость, смягчается и заволакивается некоторой мечтательностью и неопределенностью; точно так же режущая и даже жестокая четкость Эльги в протяжном и глубоком О… смягчается, несколько расплывается и становится если не более ласковым, то, во всяком случае, более спокойным и неподвижным.
Оба они, и Вальдемар и Эльга, на русских хлебах вырастают, делаются дородными и не имеют уже нужды наступать на мир пиратскими ли набегами, или волшебными рунами: здесь, на новой почве, к ним и само пойдет все в руки, и все без усилия с их стороны признают их владетелями и великими. Естественно, они лишаются своей сухости и тренировки своих хищных навыков, и если и не приобретают непременно доброты, то во всяком случае размягчается их жестокость. А вместе с тем они утрачивают и короткую определенность молниеносных своих желаний, теряются в себе самих и, романтичные в своем искании чего-то безмерного, неопределенного и им самим не ясного, подготовляются у нас к Святой Купели.
Сказанное относится собственно к звуку этих имен; но то же самое нужно было бы повторить более определенно о духовной форме, этими именами выражаемой. Как и имя Владимир, Ольга — Эльга — языческое имя, и притом северного язычества, где божественные образы бледны, не оформлены и мало метафизичны, человеческая же воля сильна, непреклонна и сама представляется феноменом — таинственной силой другого мира. Рослость и осанистость — вот в каком прежде всего смысле должно брать значение великая имени Ольга. По-нашему, по-современному, нужно бы, пожалуй, сказать — не всякая, а большая, крупная, но, нужно помнить, крупность фигуры северное язычество оценивало как великость, как явление великих сил, и потому современный перевод имени Ольга был бы искажением основного смысла имени Ольги. Но таков же и Владимир, ибо кому же, как не крупному, не большому, не великому, следовательно, владеть миром.
Оба они, и Владимир и Ольга, — как сосуды, до краев наполненные соком земли: оттого-то и растут они, оттого и осанисты, оттого же утверждают всю жизнь, расплескивая свою силу, но оттого же обладают и волшебными чарами, даже мудростью и вещим даром. Однако оба последних свойства идут в них от корней к земле, а не с неба, а потому мутны и пристрастны, в своей страстности могут глубоко погрешать и возбуждают в душе всегдашнее беспокойство и искание найти нечто более, чем земное в земном и условном, пока не поразит их луч с неба.
Оба они, и Владимир и Ольга, ощущают и знают, но знают не умом, а кровью, гораздо больше, чем это нужно для земного, но знание их не достаточно для близости к небу. Вот почему, количественно умножая свои земные успехи, дающиеся им не в пример легче, чем другим, они думают взгромоздить нечто великое, до самого неба, но и небо представляется им как Валгалла* — неизменным пиршеством и битвой. Количеством земного они мнят создать своими руками то, что больше земного. Но, к чести их, эта попытка, беспрестанная попытка их жизни, не есть ни боговосстание, ни богоборчество, не есть сознательный вызов Богу, которого они не знают, а своего рода добросовестное заблуждение и слепота.
Они не знают и не понимают до поры до времени, что небе иное, чем земля, и что великое не есть очень большое, ни тем более — большая куча малого. Поэтому не злобой подвигаются они в своем жизненном строительстве и не духовной гордостью, которая противопоставляет человека богу. Напротив, они поднимаются вверх потому, что отдаются поднимающей их, как тесто, силе, на пару земных соков: именно как тесто, потому что этот подъем происходит не за счет внутренней плотности, а силой упругости газовых пузырей, ничего существенного в себе не содержащих. Их дело — как мыльная пена, столь же легко раздувающаяся, сколь и спадающая.
Но опять пусть будет повторено: их горделивость так же далека от гордости, как их величие — от величия. В сущности они добрые малые, которых всегда можно образумить, если хлопнуть их достаточно сильно; более же деликатным способам внушения они мало доступны, но не от презрения к окружающим, а от угара соками земли. Эти люди не то чтобы не считали нужным слушаться, но просто не слышат предостережений и заносятся, просто не имея никакой сдержки. Но когда Божественное милосердие ударит их жезлом железным и, разбив их дело в ничто, явно и бесспорно, не «гласом хлада тонка», а громовым ударом явит им подлинную грозную реальность иной действительности и силы, тогда такие люди с истинным смирением принимают крушение всего того, что только еще недавно до самозабвения опьяняло их, и уразумевают ничтожность своего дела. Может быть, спустя время они вновь примутся за что-нибудь подобное, но во всяком случае к тому, погибшему, уже не обернутся с сожалением.
Физические свойства Ольги соответствуют языческой и притом, скорее, северной основе этого имени. Ольги обыкновенно имеют черты лица и фигуру значительные и, скорее, красивые, но не тонкие; в них дышит сила почти неженская, по крайней мере по современным понятиям, и она может переходить даже в некоторую грубоватость, грубоватость черт лица, которая выражалась бы грубоватым обращением, если бы Ольга не обладала умом. Но ум ее — тоже сильный, выше среднего, и притом не формальный и не отвлеченный, а очень гибко применяющийся к обстоятельствам и находящий наиболее верный путь в достижении желаемого. В этом отношении есть некоторое сходство между Ольгой и Софией, но София действует с сознательно поставленной целью, а Ольга неудержимо увлекается своим хотением и проходит сквозь препятствия, хотя, может быть, и сама очень плохо сознает, к чему ее влечет в данный момент столь же непреодолимо, сколь не мотивированно разумом.
Она течет в жизни, движимая силами, которые глубже обычного уровня жизни, органичнее, стихийнее, более сродни воле, тогда как София не доходит и до органичности, свойственной хотя бы этому среднему уровню. Поэтому действия Софии при своей разумности и цельности несколько искусственны, тогда как у Ольги, несмотря на расплесканность, неожиданность и порой взбалмошность, они «почему-то» приходятся в пору жизни и на данный момент представляются нам более жизненным выходом из сложившихся жизненных путанниц...
Если требовательность Софии приводит ее к жизненным столкновениям, то инстинкт Ольги, достигая желанного в ближайшем, нередко затягивает узлы последующего и заставляет ее снова искать, как вывернуться. Однако и там, и тут это деятельность именно ума, хотя и совсем по-разному окрашенная, ввиду совсем разных источников ее происхождения. Когда говорилось о Софии, то было указано основное нормативное свойство ее ума. В Ольге, напротив, есть способность понимать и еще более чем понимать — усваивать себе в руководство тайную сторону действительности, темную основу бытия. Это ум — вещий, питающийся непосредственно от корней мира. В то время как ум Анны весь в трещинах, и через них веют дуновения совсем иных миров, с этим нашим миром не соотнесенных, так что Анна наполовину пребывает в тех иных мирах, Ольга, напротив, крепко сделана, и случайное ее не случайно в ней; она глубоко воспринимает мир, но именно этот мир, в его корнях и основаниях; но она совершенно не представляет себе, чтобы был еще какой-либо мир, не соизмеримый с этим. И потому при своей вещей натуре… при какой-то своей большой сплоченности в себе самой она не восприимчива внушениям совсем иного, чем земные, порядка, а когда воспринимает их, то не как импульсы жизни и цветение своих способностей, а как призыв оставить все земное и как зов к полной резиньяции.
Ольга может быть по-своему великолепна, как подземная река, омывающая корни деревьев, и может быть чиста в своей горячности отрешиться от всякого земного волнения. Но не в ее натуре одухотворить и просветить благодатью земную жизнь; это не в ее способностях и не в ее вкусах. Она умеет утверждать стихийную жизнь, давая ей роскошь и сравнительно с другими при тех же обстоятельствах избегая неблагообразия. В ней есть языческая боязнь отвратительного и нездорового, которое удерживает ее в известных границах или, точнее, позволяет сравнительно благовидно обойти эти границы.
о это происходит от ее привязанности к красоте жизни, может быть, отчасти из чувства самосохранения, но совсем не перед лицом Истины, которую она боялась бы оскорбить, — не по чувству греха: греха Ольга не боится и, главное, что бы она ни делала, — не знает. Она движется напором своего хотения, который всегда прав или, точнее сказать, никогда не ставит вопроса о правоте. Чаще всего Ольга фактически и не нарушит норм, но потому, что ей непосредственно претит это, как нечто некрасивое. Но когда захочет, то нарушит, ни на минуту не ставя себе мысль, что можно захотеть нарушить и — не нарушить. Поэтому самый цельный и светлый облик Ольги воспринимается обычно окружающими как нечто радостное, но не относящееся к роду добродетели; но и напротив, вероломство, изменчивость, грубость и нежелание считаться с кем бы то ни было в Ольге нельзя подвергать суду нравственному. Это может быть неприятным, вредным, нетерпимым, с этим нужно бороться, но этим совершенно неправильно возмущаться или негодовать: море искрится блестками или разбивает суда, смотря по условиям, но всегда одно и то же — неподсудное нравственности.
Итак, своими корнями Ольга глубоко уходит в тучный чернозем и крепко стоит на земле. В ней есть много душевного здоровья и уравновешенности, получаемых ею от земли и, несмотря на все нежелание считаться с нравственными нормами, не разрушаемых ею в себе бесповоротно, тоже по крепкому инстинкту земли. Страсти Ольги должны судиться иным судом, чем у многих других: это не столько злые проявления испорченности, сколько сильные движения воли, не знающей удержу, — но не нехотящей знать, а просто незнающей. И потому обидное и больное, что приходится получать от Ольги, скорее всего бывает не от злого умысла причинить боль, а от сокрушения всего на пути: повернула плечом, а косяк вылетел и, может быть, зашиб кого-нибудь, а она в упоении и не дала себе труда вникнуть в происшедшее. Это — здоровость, переходящая в «здоровость».
Ольга по своему душевному масштабу не подходит под мерки большинства, и все черты ее характера крупнее обычного. В этом смысле она, слишком далекая от действительной и тем более искусственной хрупкости, может представляться не женщиной, по крайней мере в современном понимании женственности. Но было бы большой ошибкой толковать ее характер как мужской, и ошибка эта возникает, когда сравнивают ее душевный склад с таковым же мелкомасштабного — мужчины. Но и он, миниатюрный сравнительно с нею, на самом деле не женственен, как и она — не мужественна. В ней — душевное строение девы Валькирии, и таковую сопоставлять надо с соответственным мужским типом — витязя.
В этой крупности черт Ольги есть, однако, своя соразмерность, как и вообще в Ольге, — своеобразная цельность. Вот почему уход корнями глубоко в землю, дающий Ольге тайное знание, не разрывает ее личности: Ольга — вещая, но она владеет своим ведением, а не оно вторгается в нее. Она слишком крепко сделана, чтобы интуиции бытия жили в ней самостоятельно; она подчиняет их общему стремлению своей личности, а все то, что по силе своей своеобразности подчинено быть не могло бы, инстинктивно отбрасывается ею и до сознания ее не доходит. В то время как сквозь Алексея и особенно Анну проносятся холодные дуновения иных миров, которые в них, в Алексее и в Анне, но не их, Ольга своей организацией достаточно ограждена от таких вторжений: она всасывает потребное ей из почвы и тут же усваивает, делая частью своего душевного тела.
Таким образом, вещее знание Ольги не склонно превратиться ни в пророчество, прозорливость или внезапный луч, просвещающий юродивого, ни в темное ведовство **, в пифичность *** в ясновидение. Ольга может постигать недоведомое другим и живет этим ведением, но она знает то, что хочет знать, и в этом смысле более других способна к вещей мудрости, понимая это слово в чисто человеческом смысле. Однако при способностях в эту сторону она редко дает себе труд воспользоваться этими способностями и обычно оставляет их глохнуть невозделанными. Но как бы ни обходилась она с ними, они не разрывают ее личности. И потому же безумие, близкое к Анне, столь же далеко от Ольги.
По своей цельности Ольга безостаточна и по-своему прямолинейна; не в смысле прямолинейности способа действий, каковой бывает в Ольге очень приспособительный к условиям и потому иногда извилистый, а в смысле самой цели: раз направившись волей к известной цели, Ольга вся без остатка и без оглядки уйдет в достижение этой цели, не щадя ни окружающего и окружающих, ни себя самое, почти до саможертвоприношения этой цели. Направившись к ней, она ничем не может быть остановлена и поставленное перед нею препятствие, если не разрушит, то обтечет. Такова Ольга по своим очень длинным стихийно языческим корням. Благодатному преобразованию она, как и следует думать, крепко противится, живя своим, естественным благобытием, правдой недр земли, правдой мощи. Ольга не такова, чтобы свет благодати мог постепенно озарять ее душу, и она закрыта от него, пока не произойдет некоего потрясения и даже сокрушения ее организации.
Прикосновение к другому миру происходит в ней разом: вдруг падает стена и виднеются четкие очерки снежных вершин. В это мгновение так же внезапно сознается Ольгой тщета ее прежних замыслов и несоизмеримость всего мира, в котором жила она до сих пор, с миром ей вновь открывшимся. Она не хочет теперь воспользоваться собой как материалом для новой стройки душевного тела, и силы ее направляются теперь на самообуздание, на борьбу со своей пышностью. Тут самоотказ есть основная черта Ольги. Она крепко запирает в себе свою мощь, не проявляясь ничем особенным вовне, и наиболее стремится к скромности и смирению. В это уходит она тоже безостаточно, как ранее — в роскошь жизни. И достигает своего. Но свойственная всей ее личности — как фигуре, так и душевному облику — осанистость делает ее и скромной, и смиренной, все-таки выделяющейся из ряда прочих и заметной достоинством, несмотря на отсутствие властности и желания господствовать.
* Валгалла (Вальхалла) — в скандинавской мифологии дворец, куда попадают после смерти павшие в битве воины и где они продолжают прежнюю героическую жизнь.
** Ведовство — умение колдовскими способами влиять на людей, природу и пр.
*** Пифия — в Древней Греции — жрица-прорицательница.