тем более что сегодня удалось почти не плакать: ну всего два разика- утром, когда молитву вдовицы читала за усопшего мужа, и днем, когда к дому-даче подъезжали. Но там сынуля рядом был, не захочешь - возьмешь себя в руки. Мы ж папку по его требованию до самого последнего дня туда возили. Усаживали, костерок рядом разводили, чтоб теплее было, в руки молоточек какой-нибудь полегче и дощечки - гвоздики вытаскивать. И только успевали выслушивать, что да как надо делать. Теперь хочешь-не хочешь, а надо сделать так, как он хотел, даже ещё лучше... Чтобы место, где он рос, где ушли его родители и брат, продолжало жить. Чтоб приходили туда его друзья, отдохнуть, помянуть, чтоб приходили друзья его сыновей, чтоб по двору, который мы сделаем удобным и красивым, бегали его внуки. Старший сын - он вместе со мной в обнимку принял последнее дыхание папы - уверовал, старается вместе со мной воцерковиться. Я очень переживала за него, подсунула лекции профессора духовной академии Осипова. Так теперь Егорка меня убеждает, что не надо так сокрушаться. Он убежден, что папе хорошо - ведь мы за него молимся! Упорно зовет меня к себе пожить-сменить обстановку. А Илюха замкнулся... Позову - принесется. Но стараюсь не дергать. Он устроен сложнее. Живет со мной. Хотя есть бабушкина квартира, где жил до армии один и после неё. Просто пришел однажды навестить (уже было известно о прогнозе врачей) и остался. С апреля. Спит на полу. Ни о чем не рассуждает. Оставляет заработанную денежку где-нибудь на видном месте. Я как бы между прочим сообщила, где её складываю - вижу, что берет, когда я беру - ничего не спрашивает. Каждый по-своему рядом со мной. Теперь надо научить быть их рядом друг с другом. Таких разных.